Редактирование: Гребенские казаки. Гребенское войско // Караулов М.А. Терское казачество в прошлом и настоящем: (памятка терского казака). Владикавказ, 1912.

                                                 Часть 2. Казаки на Тереке.

                                                   I. Гребенское войско.

   Первые казачьи поселения на Тереке. Отношения новоселов к туземцам. Семейный и общественный быт Гребенцов. Первые труды и подвиги. Переход Гребенцов на левый берег Терека. Дальнейшая судьба Гребенского Войска
   Первым слоем казачества на Тереке явились Гребенцы, появление которых на Северном Кавказе надо отнести к середине или даже, быть может, к первой половине XVI века.
   Откуда и как попали они на Кавказ – вопрос, и до сих пор недостаточно выясненный. Одни полагают, что Гребенцы являются отпрыском Донского казачества, другие видят в них остатки вольного казачества Рязанской украйны, проживавшего в волости Червленного Яра и покинувшего свои насиженные места в пору окончательного присоединения Рязанского княжества к Москве (1520). Особенности гребенского казачьего говора, резко отличающая Гребенцов от остальной части Терского казачества, дают возможность с полной уверенностью отрицать какую бы то ни было ближайшую кровную связь их с Донцами и, наоборот, указывают на близость к казакам Уральским (до конца XVIII века называвшимся Яицкими). Поэтому более вероятным приходится признавать старинное предание Гребенцов, по которому они составляют смесь рязанских казаков Червленого Яра с новгородскими «ушкуйниками», – вольными удальцами новгородцами, рыскавшими в целях охоты, торговли и, при случае, грабежа по рекам Земли Русской от Белого моря, где они били белых медведей («ушкуев»), до синя моря до Хвалынского (Каспийское), где громили «кизильбашексие бусы-галеры» (персидские торговые и военные суда).
   Не желавшая подчиниться Москве казачья ватага выступила в поиски новых мест поселения весной 1520 года, прошла Доном к «переволоке» на Волгу, по которой спустилась в Каспий, и оттуда вошла в Терек, на берегах которого и осела в полутораста верстах от его низовья. Мимо Астрахани казаки могли пройти или мирно, пользуясь тем обстоятельством, что русские торговые люди в те времена были частыми дорогими гостями и в Астрахани, и в Кизильбашах, и даже в далекой Бухаре, а может быть не утерпели казаки и потешились своим молодечеством, мимоходом захватив в свои руки столицу Астраханского царства по-казацки – «изгоном» (налетом). Хотя в русских летописях и не упоминается о таком происшествии, однако оно имеет за собою большую вероятность, если вспомнить, что еще до взятия Казани, около 1550 года, Султан Турецкий писал к ногайцам о том, как «казаки Астрахань взяли, оба берега Волги воюют».
   Точного места, где поставили свои городки первые Гребенцы, в настоящее время указать нельзя. Известно только, что в 1628 году иностранцы минералоги Фрич и Геральд, посланные Московским правительством на поиски серебряной и медной руды в горах Кавказа, нашли гребенские городки в горах выше «кабаков» (селений) Илдара и Келмамета, сыновей Ибака-мурзы, и советовали поставить царский острог на р. Сунже для связи между Гребенцами и царским городом Терками (см. ниже); что в 1651 году воевода Терский писал в Москву, что в полутораста верстах от Терок, в казачьих гребенских городах виноградного кустья добре много; что в 1668 году донские атаманы Алешка Протокин и Алешка Каторжный, явившись к Гребенцам с предложением принять участие в замыслах Стеньки Разина, располагаются станом против гребенских городков, у Калиновых Лук, на Тереке и что, как сообщает генерал Ригельман, писавший в XVIII веке историю Донского Войска, «первоначальное убежище казаков было в урочищах Голого Гребня, в ущелье Павловом при гребне и в ущелье Кашлаковском и при Пименовом Дубе». Сопоставляя эти данные и освещая их устными преданиями Гребенцов, можно с уверенностью говорить о том, что Гребенцы, прибыв на Терек, заняли своими поселениями гребень Терского хребта между Тереком и нижней Сунжей, от которого и получили свое прозвание «Гребенских».
   В те времена на Терской равнине господствовали только кабардинцы и кумыки, образовывавшие мелкие княжества и владения, из которых было более значительным Шамхальство Тарковское, лежавшее в северной части Дагестанского побережья, в окрестностях нынешнего Петровска. В дремучих лесах, покрывавших тогда чеченскую равнину, кое-где были раскинуты редкие хутора чеченцев, бывших в ту пору миролюбивым пастушеским народом, страдавшим от кумыков и кабардинцев. Большинство чеченцев, ингуши и осетины были оттиснуты еще татарами в глубину горных ущелий, из которых стали показываться лишь с начала XVIII века.
   Обстоятельства складывались на Тереке таким образом, что Гребенцам пришлось занять пустопорожние места, очищенные от населения еще кочевниками-татарами, а потому с первых же дней между Гребенцами и ближайшими их соседями установились самые добрососедские отношения. Гребенцы куначились и с кабардинцами и с чеченцами, причем от последних часто брали себе жен, а от первых, бывших в то время законодателями мод на Северном Кавказе, переняли конское снаряжение, холодное оружие и одежду; что же касается до огнестрельного оружия («огненного боя»), то Гребенцы принесли его с собой из Руси, чем сразу завоевали себе почетное положение среди народцев Северного Кавказа, не имевших еще иного кроме «лучного боя». Мирные отношения с соседями привели к тому, что в то время, как на Дону даже в 1690 году занятие земледелием среди казаков каралось смертной казнью, на Тереке, в Гребнях, на первых же порах наряду с охотой и рыболовством развивается в широких размерах скотоводство, хлебопашество, шелководство, пчеловодство, садоводство, виноградарство и виноделие, о котором в 1651 году воевода Терский пишет, что Гребенцы приготовляют «виноградное питье», которое продают в Терках и «про себя держат». Чапурка «родительского» с первых лет существования и доныне скрашивает досуг гребенца и сопутствует ему во всех более или менее значительных случаях жизни: проводы и встречи, родины, крестины, свадьба и похороны, удача в делах… Кстати здесь будет только сказать в укор современникам, что в то время, как в старину Гребенцы в будни, в рабочие дни за позор считали обмочить усы в «родительском», а безусым и безбородым запрет был и в праздники, памятуя мудрое изречение: «вино есть млеко старцам, а юности огонь поядаяй», теперь пьют «почем зря» и старый и малый, и в будни и в праздник, и гибнет год от году гребенское хозяйство, здоровье и сила.
   Впрочем, занятие хозяйством не мешало Гребенцам и пользоваться выгодами своего стратегического (военного) положения. Поселившись на бойком месте, на большой Черкасской дороге, по которой тянулись из одного конца в другой из Крыма и Азова чрез Куму в Терки, Дербент и Баку и обратно товары европейские, турецкие, персидские, бухарские, индийские, и пользуясь тем, что Терек и Сунжа были в то время гораздо многоводнее, чем ныне, почему «перелазы» (броды) через них были только в некоторых местах, известных казакам, Гребенцы залегали на бродах и собирали с проезжих купцов «дани-выходы», находя в таких занятиях выход удали своей молодецкой и добывая цветные шелка, золото и серебро для подруги тревожной своей жизни – гребенички, сохранившей и доныне, наряду с редким трудолюбием и домовитостью, неудержимую склонность к нарядам и украшениям в виде ожерелий с «припойками» (монетами с припаянными ушками), дорогих поясов, блях, застежек, ярких шелковых бешметов, составляющих неизменную принадлежность одежды гребенской женщины.
   Турция и Персия с первым появлением на Тереке казаков не дают Москве покоя своими вечными жалобами на то, что они Черкасскую дорогу затворили, по перелазам лежат, с купцов оброки берут великие, а иных и грабят и до смерти убивают, чем торговлю подрывают вконец. Но у Москвы был на это готовый ответ: «Сами знаете, что на Тереке и на Дону живут воры, беглые люди, без ведома Государева, не слушают они никого, и нам до казаков какое дело».
   Общественное устройство Гребенского Войска было тождественно с устройством и прочих вольных Войск: тот же Войсковой Круг, выбиравший полновластного Войскового Атамана, Есаула и Писаря и прочую старшину: войскового знаменщика, станичных атаманов, есаулов, сотников, пятидесятников и иных; то же равенство всех и каждого.
   Домашний уклад быта и характер гребенца и доныне сохранил на себе отпечаток любопытного соединения чисто русских основ с основами азиатскими: русский рубленный курень и азиатская мазанка – «избушка»; старинные медные складни в киоте в переднем углу и по стенам оружие и конская сбруя; замкнутость старообрядческого религиозного миросозерцания и постоянное якшание с иноверцами – «азиятами»; сусек для засыпки хлеба и сапетка (плетеная корзина. – Примеч. ред.) для хранения «початки»; широкий размах русского гулливого трепака и скромная, полная грациозности и плавности движений лезгинка; мужественная стойкость в пешем бою, несмотря ни на какие потери, и лихое наездничество и безумная отвага рукопашного конного боя «по-кавказски», – все это невероятное смешение выработало из гребенца тип хозяина-воина редких качеств, всегда выделявших его из общей массы даже в среде таких войск испытанной отваги и удали, каковыми были всегда войска Кавказской армии. Граф Гудович во всеподданнейшем донесении Императрице Екатерине Великой от 7 ноября 1791 года о Гребенцах писал: «Гребенские казаки отменно храбрые, хорошо стрелять умеющие и для здешнего горного края полезны; можно оных почесть конными егерьми. Они и в прошедший поход под Анапой (1788) везде себя особливо отличили».
   Благодаря таким высоким боевым качествам, Гребенские казаки чрезвычайно ценились военными начальниками края и нарасхват разбирались хотя бы малыми частями по различным отрядам в командировки. Поэтому совершенно справедливо будет сказать, вместе с ротмистром графом Стенбоком (в донесении Наказному Атаману Верзилину от 3 марта 1835 г.), что «история походов на левом фланге Кавказской линии есть и история походов Гребенских казаков, находившихся всегда частями в составе всех действующих отрядов». Действительно, три века неустанно лили Гребенцы и свою кровь и вражью в беспрерывных боях и стычках в горах и дебрях Кавказа, начиная с походов Хворостина (1594), Бутурлина и Плещеева (1604) и кончая походами против Шамиля и взятием его в Гунибе в 1859 г.
   В начале XVIII века бывшие дотоле мирными отношения между Гребенцами и чеченцами вконец испортились, благодаря двум причинам: с одной стороны, в среду чеченцев проникло мусульманство и турецкое влияние, враждебное русским, а с другой – чеченцам пришлось испытать крайне разорительное нашествие степняков калмыков, которые пользовались поддержкой русских властей. Возникшие к этому времени мелкие хищничества со стороны чеченцев принудили русское правительство озаботиться укреплением граничной с Предкавказьем линии вдоль р. Терека, почему генерал Апраксин предложил в 1711 году Гребенцам перейти на левый берег Терека, что Гребенцы и сделали, надеясь быть в большей безопасности от хищников. Надеждам их не суждено было оправдаться, а между тем Гребенцы лишились привольных и плодородных юртов своих по правому берегу, остававшихся до начала XIX века в их пользовании, а затем переданных русским правительством «мирным» чеченцам.
   В 1819 году генерал Ермолов уничтожил остатки самоуправления Войска, подчинив его хозяйственный быт назначаемым военным начальникам; в 1832 году Войско было переименовано в Гребенской казачий полк, вошедший сначала в состав Кавказского Линейного войска, а затем с 1861 года в состав Терского Казачьего войска.

   Караулов М.А. Терское казачество в прошлом и настоящем: (памятка терского казака). Владикавказ, 1912. С. 107-113.