5 ИЮЛЯ 1851 ГОДА

    ЗАПИСКА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КОМИТЕТА БАРОНА ВРЕВСКОГО ОТ 5 ИЮЛЯ 1851 ГОДА О ВОЗВРАЩЕНИИ ДУДАРОВЫМ УЧАСТКА ЗЕМЛИ ЧМИ, ОБ ОСТАВЛЕНИИ «БЕЗ ВНИМАНИЯ» ПРОСЬБЫ  МАГОМЕТА ДУДАРОВА О ВЗЫСКАНИИ В ЕГО ПОЛЬЗУ ПОДАТЕЙ ЗА 10 ЛЕТ И ДР.

    Исправляющему должность помощника начальника Главнаго штаба Свиты Его Величества господину генерал-майору и кавалеру Вольфу

    Докладная записка председателя Комитета учрежденнаго в кр. Владикавказ для разбора личных и в поземельных прав жителей Владикавказскаго округа
    № 40
    5 июля 1851 года

    кр. Владикавказ

    Начальник Главнаго штаба предписанием от 3-го мая за № 668 уведомил меня, что господин Главнокомандующий, одобрив в общих видах заключение Комитета, по докладной записке за № 11, поданой мною в марте месяце, изволил однако же отозваться, что окончательное решение по некоторым предметам, Его Сиятельство предоставляет себе по прибытию во Владикавказ; о чем тогда и доложить.  
    На основании этого, имею честь представить Вашему Превосходительству: А) объяснения на пункты, по которым еще не воспоследовало разрешение Его Сиятельства, В) соображения Комитета по некоторым новым вопросам. 
    А) Объяснения на пункты, по которым еще не воспоследовало разрешение Его Сиятельства
    I) По неимению в начале весны полных сведений Комитет не мог сделать представления на счет Чмийской земли; на которую просит переселиться Ильяс Дударов и на которую вместе с сим претендуют почти все остальные Дударовы. 
    Еще в 1843 году, Кази-Магомет Дударов просил, о разрешении ему пользоваться Чмийскою землею; поясняя, что с1830-го до 1836 года он ею пользовался, но что в 1836 году полковник Широкой воспретил пользоваться, объявив, что земля эта принадлежит Правительству. По поводу этой просьбы возникло дело, из разбирательства котораго видно, что деревня Чми, за участие в бунте 1830 года, взята была князем Абхазовым силою оружия и истреблена, жители выселены на плоскость, а старшина Инус Дударов сослан в Сибирь. 
    В 1849 году, Дударовы просили изследовать причину обвинения их князем Абхазовым, и возвратить им Чмийскую землю, если по разследовании фамилия их окажется не виноватою. Его Сиятельство господин Главнокомандующий, по докладу ему наведенной справки, приказывал объявить просителям, что бы они не смели более подавать прошений по этому делу и считали бы его оконченым. 
    В 1851 году штаб-ротмистр Магомет Дударов и прапорщик Ильяс Дударов, возвратившийся в то время со вторых бегов, снова подали прошение об отделе им Чмийской земли, по поводу чего требовалось мнение Окружного начальника генерал-майора Ильинскаго. Генерал-майор Ильинский основываясь на том, что как выше сказано, аул Чми был разорен за участие в возмущении, – и что Чмийская земля была в последствии отведена Ларскому военному поселению; мнением полагал просителям отказать в их просьбе. После того дело о Чмийской земле, было передано на обсуждение Комитета. 
    Обозрев лично всю Чмийскую землю и собрав сведения об ней на месте от соседних жителей; оказалось: что Чмийская земля, (границы которой на приложенной при сем карте и заключающая примерно 2701 десятин 2097 сажень*) действительно, по праву наследства, издавна принадлежит вообще всей фамилии Дударовых, каждый из них имеет там всем известный свой участок. Из разсмотрения же переписки по этому делу видно, что из числа Дударовых обвинен и сослан был один Инус, а Ильяс (в то время возвратившийся с 1-х бегов), оставался под сильным подозрением, многие из остальных Дударовых находились в русском отряде и удостоились получить награды за их усердие и преданность Правительству в это смутное время (смотри приложение лит. Д**) Д)*** Ныне же с упразднением Ларскаго военнаго поселения, имеющаго там свои покосы, Чмийская земля остается совершенно свободной и в будущем, по всем вероятиям и Правительство в ней надобности не встретит. 
    Собразив все вышеизложенное, я полагал бы, землю Чми, по большей части состоящую из пастбищных мест на значительных высотах, по крутым и часто лесистым оврагам, возвратить фамилии Дударовых; предоставив им разделить ее между собою по своим народным правам и обычаям. Меру эту я считаю во 1-х) не стеснительною для Правительства, во 2-х) справед¬ли-вою, потому что, как выше сказано, земля принадлежавшая всем, отобрана за преступление одного лица; 3-х) Как в настоящее время Дударовы пользуются на плоскости гораздо большими участками земли, сравнительно с теми, которые при окончательном размежевании придется за ними оста¬вить; то возвращение им Чми, послужило бы некоторым образом в вознаграждение за то, что от них отберется, 4) милостивым вниманием Правительства к справедливой просьбе, уменьшило бы ропот фамилии, всегда отличаемой Правительством и которой многие члены и теперь служат с пользою (смотри приложения под лит А*); что же касается до участков Инуса и Ильяса Дударовых, то первый лишился своих прав за явное участие в бунте, а второй за побег к неприятелю еще до возмущения и за сомнительное поведение во время онаго; то поэтому и участки их должны остаться в распоряжении Правительства, и без особой милости им возвращены быть не могут. При сем осмеливаюсь присовокупить, что Инус Дударов (в 1846 году возвращенный из Сибири, после 16-ти летнего там пребывания и живущий ныне в Карджине) с тех пор, сколько мне известно, особых проступков не делал, но и особых услуг никаких не оказывал; между тем сын его артиллерии поручик Арсламурза Дударов служит уже 10 лет в России, и я полагал бы ему, или теперь, или в последствии, отдать участок, принадлежавший некогда отцу. Ильяс же Дударов, возвратившийся со вторых бегов в конце 1849 года, еще ничем не загладил своих проступков, и кажется до сих пор поведения довольно сомнительнаго. Участок его, состоящий их леса, сенокосных и пастбищных мест, если Правительству не угодно будет возвратить, было бы полезно частью отдать командам гарнизона Джераховскаго укрепления,  остальную часть приписать к месту старшины ближайшаго аула (Максимкина).  
    Что же касается до просьбы Ильяса переселиться в Чми, то я считаю ее совершенно неудобоисполнимою. Обозрев лично эту местность, лежащую на прямом сообщении между Джераховским ущельем и горами Большой Кабарды, я совершенно убедился, что она представляет все удобства не только для укрывательства хищников, но и для провода их совершенно безнаказанно на Кубань. Настоящее место жительства Ильяса на Карджине представляет те же неудобства, и я полагал бы даже полезным Ильяса, выселить из настоящаго  места жительства, переселить на Камбилеевку отделив ему там, при общем размежевании, участок на равне с прочими алдарями; Карджин же заселить людьми более надежными и преимущественно христианами. 
    II) Мнением, изложенным в докладной записке, поданной в городе Тифлисе, Комитет полагал: – Тагаурцев, живущих в горах или переселяющихся с плоскости в горы, лишить права пользования землею на плоскости. Мнение это было основано на том, что подобная мера может служить наиудобнейшим средством сблизить Тагаурцев с Русскими и иметь за ними ближайший надзор (что в особенности нужно в отношении к алдарям, которые с утверждением Русских утеряли многие из своих преимуществ). Его Сиятельство изволил одобрить это мнение, но окончательное решение предоставил себе дать по прибытии во Владикавказ.
    При сем считаю долгом доложить, что решение этого вопроса тесно соединено с другим, вновь возникшим, а именно: при наделе алдар наследственными участками на плоскости,  всем им без исключения отвести таковые участки, или только тем, которые в настоящее время живут на плоскости,  устранив от подобнаго отвода живущих в горах? Щекотливость и важность этого вопроса побуждает меня просить Ваше Превосходительство, обратить на него особенное внимание, для указания, чем руководствоваться Комитету при соображениях о наделе алдарей землею на плоскости.
    III) По поводу просьбы Магомета Дударова, о взыскании Правительством в его пользу податей, за десять лет с жителей деревни Иналовой и воспрещении фарсалакам переселяющимся в другие деревни, перевозить с собою строения, изложено было мнение "подобные просьбы оставлять без внимания". Мнение это основано было на том, что 1) На плоскости земля не составляла до сих пор ни чьей собственности, принадлежа Правительству и 2) по собранным сведениям доказано, что фарсалаки, алдарям собственно податей ни в горах ни на плоскости никогда не платили, а бывали между ними частные сделки; в горах, при обрабатывании наследственных алдарских участков, а в первые годы переселения на плоскость, по случаю опасности, как уже было доложено, с общаго согласия каждый двор платил по одному рублю серебром в общую сумму, на которую старшина обязан был нанимать лазутчиков и караульных.Пункт этот остался без всякаго разрешения.   
    При этом я считаю необходимым присовокупить, что разрешением Господина Главнокомандующаго, отдельнаго поселения фарсалаков и кавдасардов, Правительство признало их за людей свободных, а следовательно не обязанных платить никому никаких податей; окончательное же решение этаго пункта и объявление народу воли Правительства, я полагаю необходимым, чтобы подобными жалобами никто не утруждал более начальство. 
    Примечение: С 1835 года, с разрешения Правительства, постепенно поселялись фарсалакские аулы а именно: в 1835 году аул Заманкул, в 1848 аул Батко-Юрт, в 1849 аул Эльхот, в 1847 аул Дарг-Ког, аулы эти выселились от алдарей, следовательно Правительство и тогда уже, этим самым, признавало независимость фарсалаков от алдарей; в настоящее же время это окончательно решено господином Главнокомандующим. 
    IV) Насчет выселения в свои общества Ингушских, Кумыкских и других дворов, – Его Сиятельство изволил отозваться "собрать сведения, когда они поселились и если давно, то нельзя переселять их".  Из собранных сведений видно, что из числа 39 дворов: 6-ть водворились вместе с некоторыми аулами; т.е. лет 20-ть тому назад, 12 более 10-ти лет, а 21 менее 10-ти лет, в числе сих последних некоторые не более 3-х и 2-х лет (а именно 9 дворов). 
    Переселение сих дворов, несмотря на давность водворения некоторых, по мнению моему, не сопряжено ни с какими затруднениями, потому что люди эти, не имея поземельной собственности, а живя на земле чужой, якобы принадлежащей старшинам или алдарям, по приглашению которых переселились и от которых зависят по условию, не обзавелись до сих пор прочным хозяйством. К тому же нужно присовокупить, что старшины или алдари переселили их без всякаго разрешения и ведома начальства.
    V) Три фарсалакских фамилии, а именно: Кусова, Козрова и Дзгоева, по признании Правительством алдарями 11-ти старшинских фамилий  Тагаурскаго племени, подали прошение о разрешении им именовться узденями первой степени. Прошение это поступило на разсмотрение Комитета. 
    Фамилии эти основывают свою просьбу: на уважении, которым издавна они пользовались и пользуются в народе, что доказывается фактами, на владение наследственными участками земли в горах подобно алдарям; на родственных связях с алдарями и первостепенными узденями Кабардинскими; наконец на постоянно верной службе Правительству, доверии и милостях начальства.
    Для разъяснения справедливости основных фактов прошения, собраны мною сведения, которые подтверждают: 1) Что фамилии эти действительно пользуются и пользовались уважением народа, имели и имеют большой вес в обществе Тагаурском (смотри приложение лит: Г и лит: К*), 2) что они подобно алдарям имеют наследственные земли в горах (пахотные, сенокосные и выгонные), которыя и теперь сохранились в селении Саниба; 3) Родственные связи их с алдарями и с Кабардинскими узденями первой степени, существуют и существовали еще до прихода Русских (см. приложение под лит: В**). 4) с водворением русских, фамилии эти всегда пользовались доверием начальства, которое оне вполне оправдали, что доказывается наградами ими получаемыми и имеющимся у них от начальства свидетельствами (смотри приложение лит: Е и М***). В настоящее время многие из них офицеры и занимают различные должности, как то: помощников приставов, переводчиков, начальников милиции, состоят по особым поручениям (смотри приложение лит Г). В числе депутатов отправленных к Государю Императору, по выбору народа и утверждению начальства, из сословия фарсалаков были только Кусовы и Козровы. Справедливость этих показаний, по собрании сведений, была подтверждена и признана депутатами трех сословий Тагаурскаго общества, присланными для того в Комитет. 
    Представляя все это на благоусмотрение начальства, я должен присовокупить, что бывший начальник Владикавказскаго  военнаго округа генерал-майор Нестеров делал об этом представление от 14-го апреля 1848 года за № 645, и я с своей стороны считаю совершенно справедливым и возможным дать этим трем фамилиям, просимое ими звание Тагаурских узденей первой степени, фамилии же Козровых, которая в настоящее время отчасти переселилась по воле начальства с верховьев леваго берега Терека на правый берег онаго, среди Малой Кабарды, звание узденей почти необходимо, для охранения их от обид и притеснений Кабардинцев; которые не могут иначе смотреть как с неудовольствием на иноплеменников, переселившихся на землю, считаемою ими своею собственною*. 
    По поступлении прошения Кусовых, Козровых и Дзгоевых и даровании им узденскаго звания первой степени, много других фарсалакских фамилий подали подобного рода просьбы: права их до настоящаго времени окончательно не разобраны, но однако четыре из этих  фамилий, а именно: Жукаевы, Фидаровы, Тархановы и Кадиевы, по имеющимся фактам, по мению моему, достойны получить степень первых узденей; угодно ли будет господину Главнокомандующему, вышеозначенным четырем фамилиям, разрешить это звание теперь, или угодно будет дождаться особаго представления. Соображение же об определении прав узденских степеней, я имею честь покорнейше просить разрешить представить в последствии, по собранию всех необходимых для того сведений, тогда же легче будет определить кому дать какую степень. 
    В) Соображения Комитета по некоторым новым вопросам. 
    II) Имея ввиду  разрешение отдельнаго поселения христиан от магометан, устройство церквей и школ при них, собраны были мною сведения, о положении христианства в Тагаурском обществе. Из сведений этих видно, что христианство в сильном упадке, в период времени от 1840 года (восстания Чечни) по 1846 год, число отступников было до 800 человек; по настоящее же время число это значительно увеличилось. Главными причинами этаго надобно полагать: a) Совместное поселение христиан с магометанами; b) Пребывание в обществе мулл мало известных Правительству, иногда даже из немирных горцев, c) Неимение христианами своих собственных старшин, d) Недостаток церквей, f) Недостаток священников. 
    Первая причина устраняется на плоскости разрешением отдельнаго поселения христиан от магометан; в горах же этого неудобства избегнуть невозможно. 
    Для устранения второй причины, по мнению моему, необходимо строго разследовать какие именно люди исполняют обязанности муллы, удалить людей подозрительных, определить число дворов, при котором дозволяется быть мулле и мечети; муллам же не дозволять иполнение своей обязанности без свидетельства от Правительства. Несколько мулл выписать из Казани и над всеми муллами округа назначить одного за старшаго; по мнению моему казалось бы возможным дать это место мулле, находящемуся при округе и учителем в школе Навагинскаго полка. Человек этот, кроме учености, отмечается еще хорошим нравственным направлением. 
    Для устранения третей причины, не имение христианами своих собственных старшин, еще в 1848 году сделано было распоряжение: назначить в аулах, где народонаселение смешаное, двух старшин, т.е. каждаго вероисповедания по одному; но это не всегда соблюдается, отчасти по причинам малаго числа христиан в некоторых аулах. 
    С отдельным поселением христиан от магометан неудобство это на плоскости совершенно исчезнет, но разселение это не вдруг может быть приведено в исполнение, а в горах сделать это невозможно; поэтому необходимо строго наблюдать во всех тех аулах, где с магометанами поселены христиане, как бы не было ограничено число сих последних, непременно иметь двух старшин. 
    Четвертая причина, недостаток церквей: На устройство церквей до сих пор обращалось очень мало внимания; на плоскости, между правым берегом р. Терека р. Камбилеевкой и Кабардинским хребтом, где считается по ведомостям до 3857 душ христианскаго вероисповедания, имеется только одна церковь, в кр. Владикавказ. В настоящее время усердием жителей воздвигается другая церковь в ауле Батыко-Юрт. Было бы полезно помочь жителям в этом благом деле, а на будущее время, во всех христианских аулах, если бы число дворов было и менее шестидесяти (по правилам положения Грузино-Имеретинской Синодальной Конторы, самое ограниченное для прихода) выстроить церкви, выписать всю церковную утварь на счет Правительства и иметь там священников; что же касается до аула Батыко Юрта, то в нынешнем же году открыть там богослужение, выселив оттуда магометанские дворы (21 двор) и доведя число христианских дворов до 60, Церкви прирезать примерно до 30 десятин земли и при церкви открыть приходскую школу, дозволив обучаться там и мальчикам магометанскаго закона, если таковые охотники найдутся. В школе ограничить учение законом Божьим, Русским и Осетинским языками и четырем правилами Арифметики. 
    Для поддержания христианства вообще, соображаясь с грубыми понятиями полудикаго народа, полезно бы было исповедующим христианскую веру предоставить некоторыя материальныя выгоды и преимущества пред магометанами; отступников же наказывать примерно. 
    Если Его Сиятельству угодно будет согласиться с этим мнением, то в последствии Комитет будет иметь честь представить об этом особое соображение. Жителей же аула Батыко-Юрта, в примере поощрения другим, можно бы было избавить на несколько лет от подворной и милиционерной повинности.
    II) Обычай поминок, вкоренившийся между Осетинами обеих вероисповеданий и повторяемый нередко по несколько раз в год, крайне стеснителен для людей достаточных и совершенно разорителен для бедных. Народ ропщет на несообразность, живому совершенно разориться для мертваго, но не менее того, никто не решается идти первый против обычая веками освященнаго. Будь об этом распоряжение Правительства и народ охотно покорится! Так было с калымом: до князя Абхазова калым за жену платился не менее 1000 р. сер. Князь Абхазов определил его не более 300 р. серебром и с того дня до сего времени все строго придерживаются этому правилу. Можно бы было воспретить делать поминки более одного раза в год и постановить законом: людям простаго  сословия и беднаго состояния, жертвовать при этом случае угощение не более десяти баранов, алдарям же и фарсалакам богатаго состояния не более как от однаго до двух быков и от 10 до 20 баранов. За неисполнение же сего наложить штраф, равный несоблюдению закона, т.е. если кто вместо 10 зарежет 20 баранов, взыскать с него штрафу 10 баранов, или кто вместо 10 зарежет 15 с того взыскать 5. Меньшие жертвования допускаются; за насмешки и упреки, что мало жертвовал, взыскивать с виновнаго двойное число против того, что при поминках было пожертвовано, например: если было жертвовано только 5 баранов, то с того, который будет укорять, взыскать штрафу 10 баранов. Правила эти объявить всем жителям на общих сходках. Приставам и старшинам строго наблюдать за исполнением сего и взыскивать с них за утайку подобнаго рода проступков. Правила эти было бы полезно применить к жителям обеих вероисповеданий, но действуя в смысле предыдущаго пункта, т.е. предоставление христианам некоторых материальных выгод, можно бы на первое время ограничиться применением их собственно к христианам. 
    III) В каждом ауле есть, так называемая, штрафная сумма. Сумма эта составляется по народным обычаям из штрафных денег, взыскиваемых за проступки; по окончании же года на составившуюся таким образом сумму делается общее угощение, кончающееся нередко драками, а следовательно и новыми штрафами. Штрафная сумма эта, которая иногда довольно значительна, могла бы быть с пользою обращена в общественный капитал и употреблена на необходимые нужды общества. При том сбор этой суммы должен быть правильный и подлежать контролю. В каждом ауле у старшины или выборного от общества, должна находиться за подписью пристава, шнуровая книга, куда записывается каждый приход; по истечении трех месяцев, пристав ревизует книги и записывает приход каждаго аула в книгу Приставскаго правления, а по окончании года все книги эти поверяются в окружном правлении. Собранные деньги должны храниться в окружном правлении; разход из них, превышающий известную сумму, жители делают не иначе, как с разрешения начальника округа.
    IV) Старшинам аулов  часто лишенным по своим обязанностям, возможности заниматься собственными делами и имеющим нередкие расходы на угощения, не полагается никакого вознаграждения, или содержания; почему трудно, чтобы соглашались принять эту должность, или долго в ней оставаться, люди надежные или с весом в народе. От этого происходят часто ослушания и разные безпорядки. Полезно бы было, чтобы привлечь к этой деятельности людей достойных, собирать в их пользу по 20 к. серебр. с каждаго двора (как это было прежде) и кроме того месту этому, при общем размежевании, прирезать особый участок пахотной и сенокосной земли; из штрафной же суммы можно, по усмотрению местнаго начальства, выдавать старшинам, для поощрения, денежные награды. 
    V) В Владикавказе существует народный суд для разбирательства между жителями разных тяжебных дел кровомщения; решение дел в этом суде основывается на обычаях и законах давности, сохранившихся в предании. Полезно бы было приказать собрать эти правила и законы и составить письменное   уложение примененное к местным обстоятельствам и вместе с сим по возможности, к Русским законам, устранив многия несообразности ноне существующие (Смотри приложение, лит). Уложение это, утвержденное высшим Начальством, служило бы руководством при решении дел, которые в настоящее время, часто зависят от личнаго расчета судей. 
    VI) Ингушевкий аул Темурко, находящийся на правом берегу р. Терека близ Владикавказа, крайне стеснен землею и нередко стесняет покосы полковые и других команд, квартирующих в Владикавказе. Аул тот в ведении Главнаго Осетинскаго Пристава и в безпрестанном столкновении с Осетинами, между тем как язык, обычаи и правила разбирательства дел, совершенно различны от осетин. Полезно бы было аул этот и еще аулы: Османа, Далгиева и Бузартанова, находящиеся на левом берегу Камбилеевки, при выходе ее из гор и пользующиеся землею преимущественно в пределах назрановских Ингушей, выселить в Назрановское общество, а на место их поселить осетин, соответсвенно имеющемуся количеству земли; Выселение это я полагал бы сделать постепенно.  
    VII) Владикавказский Осетинский аул, поселенный смежно с крепостью, (отчего нередко происходят в крепости и на форштатах безпорядки) и пользующийся довольно дальним участком земли на левом берегу реки Камбилеевки (как видно на приложенной при сем карте)**, я полагал бы выселить на правый берег р. Терека, примерно ниже от Орехавого Куста,  смежно с землею Беслана Тулатова, прирезав ему, впредь до окончательнаго размежевания, количество земли равное тому, которым он в настоящее время пользуется, но с тою разницею, чтобы полоса отводимой земли, простиралась бы от Терека до Камбилеевки, что было бы чрезвычайно выгодно для хозяйства жителей, уничтожило бы чрезполосность и до некоторой степени обезпечило бы в кардонном отношении округ от хищнических партий, не редко проходящих по этому пространству, от Владикавказа до аула Тулатова (т.е. на разстоянии около 20 верст) нет никакого поселения. 
    Все эти соображения представляя на благоусмотрение Вашего Превосходительства, прошу если они достойны внимания, доложить на разрешение Его Сиятельства господина Главнокомандующего. О последующем буду иметь с честью ждать предписания. 
    Верно: генерал-майор барон Вревский

    ЦГА РСО-Алания. Ф. 233. Оп. 1. Д. 9. Л. 82-97 об.