14.12.1852 г. Доклад по следств-ному делу, произведенному о поранении кабард. Эльжеруко Гуковым из пистолета еврея Харуна Мурзаханова, кот. умер

                       ДОКЛАД ПО СЛЕДСТВЕННОМУ ДЕЛУ, ПРОИЗВЕДЕННОМУ О ПОРАНЕНИИ КАБАРДИНЦЕМ ЭЛЬЖЕРУКО ГУКОВЫМ 
                                 ИЗ ПИСТОЛЕТА ЕВРЕЯ ХАРУНА МУРЗАХАНОВА, ОТ ЧЕГО СЕЙ ПОСЛЕДНИЙ УМЕР*

                                                        14 декабря 1852 г.

  Еврей Харун Мурзаханов показал, что 25 февраля 1851 г. утром при восходе солнца он с товарищем своим Устархан Гуршиновым отправился пешком в аул Клишпиева, отстоящий в 8 верстах от еврейского аула, для покупки кур и яиц к предстоявшему за неделю пред тем празднику Прим; по прибытии в названный аул они выменяли там у жителей на мелочный товар 10 курей и 200 яиц, затем, перевязав курей и уложив яйца в корзину, все это привязали к палке и отправились домой; по выходе из аула Клишпиева, пополудни часов в 5, отойдя от оного саженей 5 или 6 - им встретились верхами два вооруженные кабардинца: один знакомый показателю Бекмурза Шерохов* (*Его же, Широхова, по имеющемуся у него в одном глазу повреждению зовут по-кабардински и Нако. (Прим, док.)), а другой неизвестный. Не останавливаясь, показатель с Широховым поздоровался, он ответил тем же и сказал при том, «что мы сегодня же воротимся в Нальчик и вас догоним», после чего пройдя не более 4 верст от Клешпиева аула, их верхом нагнал вышепомянутый товарищ Широхова, имея привязанным к седлу в задних тороках копченую баранину, причем кабардинец этот, следуя с ними, сказывал, что он казак, ищет абреков, жаждет с ними где-либо встретиться, чтобы кого-нибудь из них убить, и что воинский начальник укр. Нальчика посылает их в предстоящую ночь на р. Малку привести одного человека, а потом, когда стало смеркаться и они стали приближаться к вольному аулу, что близ Нальчика, и были от оного не более как в 1 верстах, то помянутый кабардинец поехал вперед, остановился и слез с лошади, а показатель и его товарищ, тоже остановясь, закурили трубки и затем опять следовали далее, но когда прошли мимо того кабардинца не более шагов, то он, сев на лошадь и следуя за ними, немедленно выстрелил в показателя из пистолета и попал пулею сзади в правый бок, которая вышла чрез живот близ пупка**, отчего показатель упал, но вскорости, вгорячах, не сознавая вполне боли, встал и пошел, затем кабардинец тот опять сделал другой выстрел в товарища показателя Горшинова, но не попал, между тем они оба стали кричать, и показатель, отойдя немного, опять упал на землю, а кабардинец тот еще раз подъехал к ним с обнаженною шашкою, хотел показателя убить, но он и товарищ не допустили его к тому, защищаясь кинжалами***, после чего сказанный кабардинец неизвестно куда обратно ускакал, а вскорости затем на крик их сбежались жители вольного аула, из коих один был верхом, а остальные пешие, которые понесли показателя в еврейский аул и, не переправляясь еще чрез р. Нальчик (на левую сторону), к ним на берег этой реки подъехали казаки с Нальчикского поста, которые, расспросив о происшествии, отправились в преследование злодея, и засим сбежавшиеся жители доставили показателя домой. (** Имевшаяся у Мурзаханова рана не освидетельствована медиком потому, что он умер 26 февраля в 1 час пополудни, а прибывший для сей надобности в еврейский аул 27 февраля медик не застал тела его, которое было уже похоронено, и родственники не согласились отрыть оное. *** Они были вооружены одними кинжалами (Прим. док.)). 
  Сверх сего Мурзаханов присовокупил, что злодея, нанесшего ему рану, он в лицо узнать может, что ссоры и вражды с ним никогда не имел и даже не припомнит, встречался ли с ним когда-либо прежде, с товарищем же его Бекмурзою Широховым был хорошо знаком, и даже недавно последний и показатель были друг у друга в гостях, и еще, что когда помянутый товарищ Широхова выстрелил в него, Мурзаханова, из пистолета, то на это сзади кто-то ответил криком, но кто это был, не знает.
  Товарищ Мурзаханова еврей Устаркан Гуршинов, подтверждая это показание, добавил, что о чем кабардинец, ранивший Мурзаханова, до того говорил с последним, по незнанию кабардинского языка, не может объяснить и что как с этим кабардинцем, так и с товарищем его Бекмурза Широховым знакомства, ссоры и вражды не имел.
  Донского казачьего 6-го полка урядник (ныне хорунжий) Александр Гусев показал, что 25 февраля в час пополудни стоявший на часах на вышке Нальчикского разгонного поста казак Жировов, услыхав за р. Нальчиком в 1 1/2 верстах от поста по дороге за вольным аулом два ружейных выстрела, закричал: «Тревога!» - и затем немедленно резервные казаки при уряднике Левицком бросились на место происшествия; потом вскорости, как он узнал, бывшая под урядником Левицким лошадь без седока прибежала на постовой двор, почему показатель, усомнясь, не случилось ли что с Левицким, и полагая, что бывшие с ним казаки без старшего ничего не сделают, немедленно сам поскакал к месту происшествия и, отъехав с версту от поста, близ вольного аула настиг толпу евреев и среди их увидел лежащего на земле раненого еврея, почему, расспросив их и узнав, что происшествие это учинено казаком (милиционером 31 из кабардинцев) Нахо Широховым, живущим в Клешпиевом ауле, тотчас поскакал по дороге к названному аулу, и близ стогов Нальчикского поста нагнал выехавший прежде резерв казаков, предложил бывшему с ними уряднику Левицкому следовать тихонько за ним, показателем, а сам с тремя казаками следовал вперед в Клешпиев аул, и в конце оного оставя двух казаков, с тем, чтобы тут же по прибытии остановить и резерв, сам с приказным Леоном Голубинцовым поехал по аулу, где увидав в одной сакле огонь, приблизился к оной и нашел в ней двух азиат, коих спросил, где живет князь сего аула или казак Широхов, на что азиаты те отозвались, что князь живет в нижнем конце аула, а подошедший затем еще один азиатец сказал, что князя дома нет и что он выехал в разъезд, причем азиат сей спросил еще, на что нужен Широхов, коему показатель сказал, для того, чтобы Широхов довел его до князя, и когда засим объяснилось, что говоривший с ним, показателем, есть самый Широхов, то он, Гусев, тотчас послал приказного за резервом, а сам остался с названным Широховым; по прибытии же резерва показатель, незаметно сзади подойдя к Широхову, схватил его за руки, а случившийся при том казак Лебедев вынул из ножен имевшийся у него кинжал, затем показатель спросил, где лошадь его, Широхова, на что товарищи последнего азиаты отозвались, что таковой у него нет, однако не веря этому, показатель стал разыскивать оную по нескольким помещениям и по лошадиному топоту найдя конюшню, запертую замком, велел тотчас оную отомкнуть и подать огонь, когда же это было исполнено, то в конюшне той чрез два лошади в углу показатель увидел стоявшую таковую третью, потную и без седла, которое, как заметно, только что было снято, почему по усугубившему чрез сие на Широхова подозрению показатель в 10 часов вечера представил его с лошадью и кинжалом к воинскому начальнику укр. Нальчика, причем показатель присовокупил, что Широхов при заарестовании его не оказывал сопротивления и что затем дальнейшего разыскания виновного в учинении помянутого злодеяния делаемо не было.
  Урядник Левицкий, приказные Леон Голубинцев, Трофим Дукмасов, Кузьма Аксенов и казаки Иван Жировов, Борис Лебедев, Петр Баршаков, Петр Пруцаков, Яков Кириченков, Иван Солынов, Аким Азырянский, Никита Тимошенков и Федор Говоров подтвердили вышеизложенное показание урядника Гусева и все, кроме приказных Голубинцева, Дукмасова и казаков Жировова и Лебедева добавили, что когда они по отделении сих последних к уряднику Гусеву ехали вслед за названным урядником, то встретили двух конновооруженных кабардинцев, которых взяли и возвратили с собой к аулу*. (* Какие это были кабардинцы и с какою целию взяты, не объяснено. (Прим, док.)).
  Арестованный по сомнению в злодеянии уздень Бек-Мурза Ширухов показал, что находясь постоянно в милиции, под ведением состоявшего при начальнике Центра Кавказской линии 2-го Волгского казачьего полка есаула (ныне войсковой старшина) Тяжгова, показатель 25 февраля 1851 года после обеда, часу во втором, был уволен последним для ночлега домой, в аул Клешпиева, находящийся в 8 верстах от укр. Нальчика, с тем, чтобы доставил ему, Тяжгову, и поручику Поунежеву немедленно с посланным первым из них вместе с ним, Шируховым, милиционером узденем Эльжерукою Гуковым, копченой баранины, посему взяв свое оружие, показатель и Гуков немедленно отправились в названный аул, причем дорогою с ними никто не встречался, исключая одной арбы и саней с сеном** (**Не дано очной ставки еврею Устархану Гуршинову с Шируховым в том, что Ширухов и Гуков, по выходе из аула Клешпиева помянутого еврея с умершим от раны товарищем его Мурзахановым встретились с ними и имели разговор, как объяснено в показании умершего еврея Мурзаханова. (Прим, док.), затем по прибытии в сказанный аул он, показатель, взяв у узденя Ахмета Бердюкова несколько копченой баранины, отдал оную Гукову для доставления к гг. Тяжгову и Поунежеву, и потом сказанный Гуков еще до захождения солнца отправился обратно в укр. Нальчик, а показатель остался у себя дома и в тот день никуда более не выезжал; того же дня часу в 9-м прибыла в сей аул команда казаков и спрашивала у бывшего в то время на дворе брата его Магомеда Широхова его, показателя, почему Магомет закричал ему, что казаки приехали, затем он, Бекмурза Широхов, вышел из сакли на двор, где казаки предлагали ему вынуть из ножен имевшийся при нем кинжал и ехать с ними в укр. Нальчик, на что он, согласясь без всякого сопротивления, отстегнул свой кинжал, отдал оный с поясом своему брату Магомету, а потом казаки, схватив его за руки, связали и доставили к воинскому начальнику укр. Нальчика, еще что по прибытии сих казаков лошадь показателя была действительно от пота еще мокрая, потому что он с Гуковым, желая ускорить доставлением гг. Тяжгову и Поунежеву копченой баранины, по выезде из укр. Нальчика до самого аула Клешпиева скакали; еще Ширухов присовокупил, что куда девался товарищ его Гуков, посланный им с бараниною в Нальчик к гг. Тяжгову и неизвестно ему и того. Гуковым ли или кем другим ранен еврей Харун Мурзаханов и что с ним он, показатель, в том не участвовал: ссоры же и вражды тем евреем не имел, а напротив, был с ним хорошо знаком и бывали друг у друга в саклях и сверх того Ширухов добавил, что 25 февраля утром действительно есаул Тяжгов приказал милиционерам Едику Захохову, Магомету Бабугееву и Эльжеруке Гукову съездить на р. Малку в аул Асхада Бабукова и привести оттуда одного кабардинца, но Гуков выпросился у Тяжгова и потому от сего был уволен; во время следования же Гукова с показателем в Клешпиев аул он не заметил, был ли Гуков нетрезв, но только во всю дорогу последний джигитовал.
 Далее из дела видно: брат умершего раненого еврея Харуна Мурзаханова Алхас Мурзаханов в поданном предместнику моему генерал-майору князю Эристову прошении между прочим объяснил, что брата его убил кабардинец Эльжеруко Гуков, проживавший в ауле Женокова, который по совершении сего злодеяния отправился в названный аул и, найдя там по себе товарища, по имени и прозванию ему неизвестного, бежал с ним в Чечню, на пути к которой заезжал в аул князя Магомета Джанботова к узденю Эдику Тхабельмишхову, у которого оставил собственную свою лошадь, и что этот уздень был взят в Нальчик под арест, но освобожден, а лошадь убийцы, беглеца, отдана в инженерство, посему просил за кровь брата его положить денежное взыскание на аул Женокова и на узденя Тхабельмишхова, как на пристанодержателей беглого Гукова, каковые деньги обратить на удовлетворение кредиторов убитого брата его и на вспомоществование жене его с двумя малолетними детьми, оставшимися в бедном положении.
  Напротив сего уздень Эдик Тхабельмишхов показал, что кабардинца Эльжеруко Гукова он у себя не видел, ибо в то время был в лесу, а по возвращении оттуда жена старшего его брата дала знать ему, что у них на дворе чужая лошадь, посему показатель узнав, что она принадлежит Гукову, вместе с меньшим братом своим Ашою отвели ее в дом брата Гукова и оставили там, не докликавшись никого, и отправились обратно в свой аул, но на пути были встречены командою есаула Тяжгова, которая взяла его, показателя, и доставила в укр. Нальчик, а потом он отдан на поруки князю Джамботову. Показание это подтвердил и князь Магомет Джамботов.
  Воинский же в укр. Нальчике начальник майор Занаревский объяснил, что на другое утро после происшествия переводчик Ефим Николаев объявил, что кабардинец Эльжеруко Гуков по сделании преступления заехал в аул Женокова и выпросил лошадь под предлогом, что он командирован в числе прочих милиционеров за р. Терек для преследования абреков; свою же лошадь в ауле князя Джамботова оставил в доме кабардинца Хаймашева* (в отсутствие сего последнего в лес за дровами) (*Он, должно быть, Тхабельмишхов. (Прим, док.)), с тем, чтобы оная была отдана в аул Гукежева, брату бежавшего, что и было исполнено Хаймашевым по возвращении его из леса на другой или на третий день, посему как Хаймашев, доставленный в Нальчик, не оказывался виновным в передержательстве Гукова, то и был отдан на поруки подпоручику князю Магомету Джамботову. Переводчик Ефим Николаев подтвердил это объяснение, говоря, что ему об этом рассказал подпоручик Ибрагим Поунежев.
  Владелец аула уздень Мусса Женоков показал, кабардинец Эльжеруко Гуков не житель его аула и во время побега его последний не видел его в своем ауле, но слыхал, что он был у знакомого ему кабардинца его, Женокова, аула Мисоста Казиева, и просил покормить лошадь, ибо он едет в отряд, и в то же время отправился неизвестно куда.
  Кабардинец Мисост Казиев отозвался, что Гуков родственник жене его и действительно был у него и просил кормить его лошадь, говоря, что он едет в отряд; но утром, взяв лошадь, отправился неизвестно куда, а чрез три дня узнал, что он бежал.
  Кабардинский временный суд отозвался, что у Эльжеруки Гукова после побега его никакого имущества в Кабарде не осталось.

  Аудитор

  ЦГА КБР. Ф. 16. Оп. 1. Д. 1127. Л. 103-108 об.